«Только веденный под руки Осетинами, путешественник решается идти по завалу…»

Известный военный историк, беллетрист и стихотворец Платон ЗУБОВ (1796-1857), названный в честь своего дяди, последнего фаворита Екатерины Великой, в 1933 году предпринял очередное путешествие на Кавказ. Свои впечатления он издал на следующий год отдельной книгой, которая вызвала общественный интерес.

Участник трех войн, писательством он занялся после выхода в отставку. Публицистические произведения Зубова сопровождались этнографическими и историческими сведениями. Небольшое место в них занял и рассказ об Осетии и осетинах.

Интересно, что на зубовские сочинения откликался даже Виссарион Белинский. И хотя великий критик считал слог Платона Павловича не вполне литературным, не мог не признать, что и в таком виде кавказские творения Зубова пользовались огромным успехом у любознательных читателей.

Платон ЗУБОВ. От Владикавказа до Тифлиса

… До самого Владикавказа дорога лежит через земли Малой Кабарды, следственно страною самых неприязненных горцев, что и заставило учредить конвойное сопровождение почты из сорока или пятидесяти человек пехоты и тридцати или сорока казаков при одном артиллерийском орудии.

Колонна идет до Владикавказа четыре дня, останавливаясь на ночлег в нарочно устроенных укреплениях, заключающих в себе небольшое число мазанок для жительства. Для отдыха же, по причине больших переходов, колонна останавливается при подобных же, хотя и меньших, укреплениях, лежащих от Уруха к Владикавказу на половине каждодневного пути. Укрепления сии называются Минарет и Архон. Есть еще укрепление Дур-дур, но оное построено недалеко от Минарета, только для наблюдения…

Крепость Владикавказ, коего название означает уже Владычество Орла Северного над Мифологическим Кавказом, обрисовывается пред глазами на приятной долине у подножия сего хребта. Красиво построенный, сей важный пост Кавказской Линии содержит в страхе неприязненных горцев, и они еще ни разу не смели сделать на оной покушения…

От Владикавказа семь верст можно еще пользоваться удовольствием ехать по ровной дороге до башни у Реданта. Но тут начало подъема на хребет Кавказский: с правой и левой стороны возвышаются почти отвесные скалы, изредка покрытые лесом: дорога идет до подножия гор по узкой тропинке; беспрестанно спуск и подъем; там, где горы были промыты водою, устроены мосты и вообще вся дорога состоит из насыпной плотины, удерживающей буйство пенного Терека, который чрез громады камней идет текущим водопадом, занимая все пространство от дороги до противоположной гряды гор.

Чрезвычайная наклонность места и дно, покрытое величайшими каменьями во множестве, есть главная причина бешеного стремления, с каким несется река сия от своего истока, даже до Реданта. Это не река, это огромный водопад, это одна пена, одни брызги неистовых струй, прыгающих чрез массы камней и наполняющих влажностию окрестную атмосферу.

Первое селение в горах есть деревня Максимовка, от коей дорога, немного расширившись, суживается опять к укреплению Ларс. Укрепление сие есть огромная, четвероугольная башня, окруженная стеною. Все сие сделано из нетесаных камней, слеплено кое-как и живет непонятное количество лет. Удивительная способность горцев строить так крепко без железа и без всяких пособий по архитектуре!

От Ларса до Дарьяла – те же гигантские горы по обеим сторонам, тот же шумный Терек налево; только ущелье, час от часу начиная суживаться, делается не шире шести саженей.

Дорога от Дарьяла до Казбека сделалась весьма затруднительна в последних годах. Снег на огромном Казбеке не сходит совершенно во весь год; но летом, протаивая, превращается в лед, который покрывается новым снегом. Когда масса снега и льда, накопившаяся на вершине горы, сделается столь тяжелою, что потеряет равновесие, то с громоподобным шумом перекатываясь с горы на гору, наконец обрушивается в ущелье, по коему проложена Военно-Грузинская дорога, и засыпает оную на значительное пространство. Подобные случаи бывают периодически, через каждые семь лет, иногда же и более. Жители так приспособились к предузнанию завала, что могут предсказать его задолго.

Таковой завал совершался в августе 1832 года. Более двух миллионов кубических футов льду и снегу обрушилось в ущелье и завалило оное в длину около двух верст, а в вышину до 400 сажень. Бунтующий Терек, 12 часов задержанный завалом, разлился по всему ущелью; но вскоре с бешенством прорвался сквозь всю массу льда и образовал над собою род арки, под коей по-прежнему понеслись пенистые его волны.

Для разработки завала были употреблены все усилия, но напрасно. Он существует и поныне, но уже в меньшем пространстве. Бывшая над Тереком арка растаяла постепенно и почти совсем уничтожилась; по сему образовалась на обеих сторонах Терека два различные завала: на левой масса сплоченного льду и снегу, чрез который переправляются едущие в Грузию.

Подъем на завал от России, довольно пологий, позволяет, хотя с большим затруднением, взойти наверх; но тут встречаются величайшие трудности: проталины на каждом шагу; дорога косогором; спуск по льду гладкому, как зеркало. Поскользнувшись же, легко можно упасть в проталины, которые весьма глубоки, и погибнуть безвозвратно. Только веденный под руки Осетинами, имеющими удивительную способность удерживаться на самых скользких местах, путешественник решается идти по завалу…

Возвращаясь в нынешнем году из Грузии, меня уговорили Осетины ехать дорогою, называемою ими объездною. Они имели на сие свои выгоды, потому что я у них нанял пять вьючных лошадей и восемь провожатых, и должен был заплатить за десятиверстный переезд 40 руб. ассигнациями.

Мне наговорили таких ужасов о необыкновенной опасности переправляться через снежный завал, испортившийся от таяния, что я решился ехать объездной дорогою, тем более, что проехав уже три раза через Кавказ все по одному пути, меня интересовало видеть сию дорогу. Но едва я только пустился по оной, как почувствовал справедливость слов воинского начальника Казбекского поста, который мне отсоветовал слушать ласковые рассказы Осетин, а пуститься по обыкновенной дороге.

«Как ни труден путь чрез завал, – говорил он, – но всего полверсты в нынешнем его состоянии, а остальная дорога, как вам известно, ровная и гладкая, а вы выбираете дорогу вьючную, которая вас измучит и гораздо опаснее завала».

Мы переправились чрез Терек по дрожащему мосту, накинутому с берега на берег, сплоченному из древесных ветвей и покрытому землею. Ужасно было видеть, как бунтовал под нами Терек, когда мы ехали по сей зыбкой переправе, узкой, без перил и сделанной более для пешеходов; потом полверсты ровной дороги – и вдруг новое явление. У самой подошвы высочайшей горы, с таким же необузданным стремлением, неслась другая горная река – Терек второго номера, и чрез сей водопад должно было переправляться вброд.

Видя, с каким бешенством река сия ворочала огромные каменья, я сначала не хотел решиться переправляться; но мои провожатые ручались за безопасность – и я отправился. Двое из них, вооруженные толстыми дубинами, вели мою лошадь, двое поддерживали меня с обеих сторон и один уцепился за хвост лошади, все сие для того, чтоб воде не вздумалось утащить меня и с лошадью в Терек.

В таком виде совершалась моя торжественная переправа; вода едва не доставала до брюха лошади, а брызги пены омочили все платье мое и лицо.

Наконец я очутился на другом берегу и с радостью посмотрел на гибельный водопад, который за несколько минут пред тем был для меня предметом ужаса. Но сим не кончилось мое испытание. Поднявшись на одну из высочайших гор Кавказа, я должен был опускаться с отвесной скалы, покрытой мельчайшим песком, который сыпался от малейшего движения, и всякую минуту можно было ожидать скатиться с горы в пропасть.

Но этого мало: вся дорога была подобна сему спуску и подъему; или крутой обрыв для спуска или ужасная высота горы для подъема, или путь по полугоре – узкою тропинкою, возвышающейся над Тереком более, нежели на 400 сажень,— на которой едва ноги лошади могли устанавливаться…

В геологическом отношении Кавказские горы от Коби до Ларса представляют предмет важнейших исследований; – их формы, напластование, остроконечность ребр – все дает повод заключить, что они скрывают в недрах своих величайшие сокровища в металлах и минералах. Многие из оных гор исполняют все требования геологии, относительно наружных признаков месторождения металлов…