«Национальным возрождением» в советских республиках руководила агентура КГБ

// Вскрыта роль «партийных диссидентов» в развале СССР

23 ноября 2007 года, в четвертую годовщину «революции роз», в Тбилиси на правом берегу Куры торжественно открыли памятник Прометею. Этот герой древнегреческой мифологии похитил огонь с Олимпа и передал его людям, за что Зевс приказал приковать его к скале на вершине Кавказских гор.

Каждый день туда прилетал орел и выклевывал его печень, которая за ночь восстанавливалась. Многих удивило, что церемонию открытия статуи мифического античного героя почтили своим присутствием президенты Грузии и Польши Михаил Саакашвили и Лех Качиньский.

Оказалось, однако, что они видят памятник в ином историческом контексте – как символ совместных усилий поляков и грузин по отделению Грузии от России. Напомним, что польский проект по расколу СССР при помощи националистов так и назывался – «Прометей». Этим и объяснялось присутствие на церемонии Качиньского.

Саакашвили в своей речи напомнил об участии грузин в «Прометее» и грузинских офицерах, служивших в армии Пилсудского (они были приняты туда по просьбе беглого меньшевистского правительства Грузии).

Качиньский ответил, что в польской армии служило много иностранцев, но только грузины и азербайджанцы могли там служить наравне с поляками. Из их речей выходило, что оба президента видят в независимой Грузии успешно реализованный через годы польский проект.

Памятник простоял недолго: его демонтировали и перевезли в Боржоми. Вероятно, результаты выхода из СССР оказались не такими, как обещали польские кураторы. И ведь нельзя сказать, что грузин не предупреждали.

Саакашвили вспоминал, как в 1989 году академик Георгий Арбатов говорил ему, что после обретения независимости Грузия распадется на части, а ее экономика грохнется. Что, собственно, и произошло. Темные города и торчащие из окон квартир трубы «буржуек» – это реалии Грузии 90-х. Разгул преступности, войны, распад страны, национальная катастрофа. Было заранее понятно, что так будет.

Из беседы с Арбатовым Саакашвили почему-то сделал вывод, что в руководстве СССР «была горстка людей, которая была уверена, что Советский Союз распадется». При этом он считает, что «в обществе этой идеи тогда не было».

ХОТЕЛИ ЛИ СОВЕТСКИЕ ДИССИДЕНТЫ РАСПАДА СССР?

Нет, не хотели. Диссидентское движение было сложным явлением, которое еще ждет своего беспристрастного исследователя. У него не было единой идеологии. Общим было лишь требование соблюдения прав человека.

Отношение к националистам было неоднозначным, хотя в них, конечно, видели если не союзников, то попутчиков. Для диссидентских лидеров, как и для всего населения страны, распад Союза стал полной неожиданностью.

В конце 1980-х в Москве диссидентствующая публика по выходным собиралась на Гоголевском бульваре у метро Кропоткинская. Туда приходили бывшие политзеки, выпущенные из тюрем Горбачевым, туда приносили свежие номера первых независимых газет.

Как-то на бульвар явился будущий президент Грузии Звиад Гамсахурдиа. Его появление привело к скандалу: российские диссиденты напомнили Гамсахурдиа его покаянное выступление по Центральному телевидению и обвинили в связях с КГБ. Сыну классика грузинской литературы пришлось буквально спасаться бегством.

Слухи о сотрудничестве с КГБ сопровождали Гамсахурдиа всю жизнь. Свой первый приговор за антисоветскую деятельность он получил в 1957 году в возрасте 18 лет. Срок был условный, но и его было достаточно, чтобы сломать парню жизнь. Однако он успешно оканчивает университет, занимается переводами, преподает, вступает в Союз писателей Грузии.

В 1977 году его вместе с другим диссидентом, Мерабом Костава, арестовывают вновь. Именно тогда будущий президент выступил по ТВ с покаянием. В итоге он провел два года в ссылке в Дагестане, а Костава был приговорен к реальному сроку и вышел на свободу в 1987 году.

В 1989 году Костава при подозрительных обстоятельствах погиб в автокатастрофе, а у его друга Гамсахурдиа начался карьерный взлет. В 1990 году его партия «Круглый стол – Свободная Грузия» получает большинство в парламенте, и Звиада избирают председателем Президиума Верховного Совета. 26 мая 1991 года он становится первым президентом независимой Грузии.

Непотопляемость Гамсахурдиа порой объясняют влиянием его папы, Константина Гамсахурдиа, который действительно является литературным классиком. Однако с папой тоже не все ясно. Так, в своих воспоминаниях советский разведчик Павел Судоплатов утверждает, что Константин Гамсахурдиа был «старейшим осведомителем НКВД», которого привлек к сотрудничеству сам Лаврентий Берия.

Крайний националист и психопат Звиад Гамсахурдиа вверг Грузию в бесконечную череду гражданских войн. Его отличала нетерпимость к национальным меньшинствам. Осетин он называл «мусором, который надо вымести через Рокский тоннель» и предлагал им альтернативу: «стать грузинами» либо выметаться в Россию. Он также заявлял, что «Абхазской нации никогда не существовало», а сегодняшнюю Абхазию населяет северокавказское племя «апсуа», которому он также любезно предлагал убираться на свою историческую родину.

В ноябре 1989 года Гамсахурдиа организовал «поход на Цхинвали», который положил начало грузино-осетинскому конфликту.

Стоит упомянуть, что в августе 1991 года он поддержал ГКЧП, упразднил Национальную Гвардию и даже отправил в Москву гонца, который заверил Геннадия Янаева, что Грузия никогда не выйдет из состава СССР. То есть мгновенно вышел из роли сумасшедшего националиста, которую до того с блеском отыгрывал.

«МЕШКИ КГБ»

Похожие события разворачивались в Молдавии, где в октябре 1990 года премьер-министр и лидер Народного фронта Мирча Друк организовал «поход на Гагаузию» – марш молдавских националистов в район компактного проживания гагаузов.

Поведением и речами этот деятель походил на Гамсахурдиа, как его брат-близнец. Так, он рекомендовал русскоязычным гражданам, недовольным румынизацией республики, ехать «на родину»: «Мой им совет: не играть с огнём. Мы не хотим ливанизации Молдовы и бейрутизации Кишинёва. Молдаване готовы идти до последнего, но не отступать. Если наших объяснений они не примут, тогда будет Ольстер или Карабах. Пусть они чётко сформулируют: «Мы не можем здесь жить».

Вскоре разразился громкий скандал: Друк был уличен… в связях с КГБ. Выяснилось, что его показания сыграли ключевую роль в деле бессарабского диссидента Александру Шолтояну, который в 1972 году был приговорен за «антисоветскую агитацию» к 6 годам заключения и 5-летней ссылке.

Позже Друк все же был исключён из КПСС за «утрату бдительности» и в письме на имя председателя Партконтроля при ЦК КПСС Пельше с просьбой о восстановлении в партии указывал на то, что ему доверяли серьезную работу «в том числе по линии КГБ…» В этом письме будущий премьер клятвенно заверял: «Я был, есть и буду коммунистом и поэтому обращаюсь к вам с просьбой вернуть мне партийный билет».

«Отец литовской демократии» Витаутас Ландсбергис, по многим свидетельствам, сотрудничал с советскими спецслужбами. Бывший первый секретарь Октябрьского райкома Компартии Литвы Вильнюса Владислав Швед утверждает, что Ландсбергис был внедрен в инициативную группу литовского Движения за перестройку «Саюдис» его куратором из КГБ.

Первым лидером «Саюдиса» был писатель Витаутас Петкявичюс, знавший Ландсбергиса со школьной скамьи. В 2003 году он выпустил книгу «Корабль дураков» с компрометирующими самого Ландсбергиса и его отца фактами. По иску Ландсбергиса суд признал эти факты клеветой. Однако в ходе процесса всплыло немало новой информации. В качестве свидетеля на суде выступил бывший майор КГБ ЛитССР Владас Гульбинас, по утверждению которого Ландсбергис являлся агентом КГБ с 1955 года, а его отец, Витаутас Ландсбергис-Жямкальнис, был еще в 1927 году завербован НКВД.

В отношении Жямкальниса также были серьезные подозрения, что во время войны он сотрудничал с гестапо. Эти материалы были опубликованы в газете «Opozicija» (Оппозиция) за 2005 год, номер 3/655. Судебное разбирательство продолжилось и после смерти Петкявичюса в 2008 году, ответчиками выступили его дети.

Выведение семейства Ландсбергисов на чистую воду в настоящее время затруднительно, так как Витаутас-младший пребывал на вершине власти в Литве почти 10 лет и, конечно, успел вычистить из архивов все компрометирующие материалы.

Но не все рукописи горят, поэтому в начале 1990-х правительственная газета «Летувос айдас» («Эхо Литвы») опубликовала расписку первого премьер-министра независимой Литвы, одного из лидеров «Саюдиса» Казимиры Прунскене о согласии сотрудничать с КГБ в качестве агента «Шатрия». В 1992 году Верховный суд Литвы постановил, что она добровольно сотрудничала с советскими органами госбезопасности. В 2003 году экс-премьер была по этому вопросу полностью оправдана Вильнюсским окружным судом из-за недостатка доказательств. Однако в 2009 году Комиссия по люстрации вновь признала Прунскене агентом КГБ.

В Латвии с выявлением агентов было проще, поскольку в руки новых властей попала картотека республиканского КГБ. После провала августовского путча карточки агентуры по распоряжению руководства спецслужбы забрали из архива и перенесли в кабинет начальства, при этом ссыпав в мешки. Отсюда пошло выражение – «мешки КГБ».

20 декабря 2018 года Национальный архив Латвии выложил в открытый доступ более 10 тысяч карточек агентов Комитета госбезопасности – с фамилиями и оперативными псевдонимами. Публикация не без юмора была приурочена ко Дню чекиста в РФ.

Однако в нелепом положении оказались сами латвийские власти, потому что из «мешков КГБ» высыпались имена известных деятелей «Народного фронта», среди которых был даже первый глава правительства независимой Латвии Иварс Годманис, который оказался агентом «Пугулисом».

Пикантность ситуации в том, что именно в то время, когда он в 1990–1993 годах возглавлял Совет министров, была принята концепция строительства нового независимого государства как «Латвии для латышей». Были приняты законы, по которым более трети жителей Латвии стали «негражданами», а также о реституции, о языке и об образовании, направленные на выдавливание из страны или насильственную ассимиляцию национальных меньшинств.

Известно, какую разрушительную роль во времена «перестройки» сыграла в СССР информация о «секретных протоколах» к пакту Молотова-Риббентропа. Но кто первым взорвал эту информационную бомбу? Это сделал преподаватель истории КПСС в латвийской Академии художеств Маврик Вульфсон, который в 1988 году на пленуме творческих союзов Латвийской ССР предал огласке существование протоколов и резюмировал, что в 1940 году Латвия была оккупирована.

Никто из политического руководства республики, которое сидело в президиуме собрания, такого не ожидал. «Все застыли, сидели, словно облиты ледяной водой, – позже вспоминал тогдашний зампредседателя латвийского КГБ Эдмунд Йохансон. – Тема пакта Молотова-Риббентропа была легализована – с секретного документа была сорвана гранитная крышка. И это сделал Вульфсон».

До сих пор не до конца ясно происхождение документов, фотокопии которых оказались у Вульфсона. Однако 23 декабря 1989 года на заседании съезда народных депутатов СССР в Москве он вновь тряс ими с трибуны, итогом чего стало постановление съезда о признании секретных протоколов недействительными. Но и этот борец за независимость предсказуемо оказался агентом 1 отдела КГБ, завербованным в 1983 году под псевдонимом «Грант», чья учетная карточка также была вытряхнута из пыльных мешков латвийской госбезопасности.

Что же получается? Лидеры «Народных фронтов», отцы-основатели постсоветских государств, пламенные борцы с «советской оккупацией» – чекистская агентура?

«СХЕМА ЯНУКОВИЧА» ИЛИ ЧТО-ТО ДРУГОЕ?

Как-то мне довелось беседовать с одним отставным генералом КГБ, который в порыве откровенности признался, что демократические движения конца 1980-х – начала 1990-х «на 50%» состояли из действующей агентуры Комитета госбезопасности. Причем эти агенты как раз и возглавляли процесс, поскольку комитетчики вербовали самых талантливых. Правда, он утверждал, что к тому времени они уже были отпущены своими бывшими кураторами в свободное плавание, так как наступила эпоха демократических перемен.

Но, как известно, бывших в этой сфере не бывает. В отличие от Латвии, в Азербайджане пришедший к власти в 1992 году Народный фронт был против рассекречивания архивов КГБ. Они были опечатаны по решению парламента. Новый президент, лидер НФА и бывший диссидент Абульфаз Эльчибей тогда заявил, что если он откроет архивы КГБ, то в Азербайджане начнется гражданская война.

В 1975 году Эльчибей был арестован и осужден за антисоветскую деятельность, но всего через полтора года вышел на волю и продолжил работу в азербайджанской Академии наук. Гейдар Алиев, в то время Первый секретарь ЦК Компартии республики, позже признался, что Эльчибей был освобожден по его указанию.

Один из основателей НФА, востоковед Зардушт Ализаде утверждал, что Эльчибей «был агентом КГБ Азербайджана, причем с давним стажем». О связях лидеров НФА с советскими спецслужбами писал в своих воспоминаниях экс-председатель КГБ Азербайджана Вагиф Гусейнов.

Первый азербайджанский президент Аяз Муталибов в одном из интервью говорил: «Как и во всем СССР, организация Народного фронта контролировалась тогдашним КГБ. Более того, многие из лидеров НФА напрямую сотрудничали с ним».

После того, как Народный фронт не справился с управлением страной, власть переходит уже к настоящему генерал-майору КГБ – Гейдару Алиеву. Интересно, что и 1-й, и 3-й президенты утверждали, что в Азербайджане до перестройки не было никаких диссидентов. Республика была спокойной, консервативной и абсолютно советской. Откуда же там взялся Народный фронт?

Говорят, что политтехнологи Виктора Януковича в свое время предложили ему вложиться в раскрутку радикальных националистов, чтобы на выборах предложить избирателям простой выбор: либо Янукович, либо эти фашисты. У запрещенной в РФ экстремистской партии «Свобода» дела тогда внезапно пошли в гору, но вскоре джинн, как водится, вырвался из бутылки и снес Януковича на майдане.

Эта поучительная история напоминает, что спички детям не игрушка. Ожидал ли Виктор Федорович такого исхода? Думаю, нет, но вот к тем, кто все это придумал, есть вопросы. Может быть, для них полученный результат был не провалом, а успехом?

На момент прихода к власти Горбачева «национальный вопрос» в СССР был решен. Если демократических перемен хотели многие, то национализм вызывал массовое отторжение. Подполье было ликвидировано, «этнодиссидентов» можно было пересчитать по пальцам рук. «Качать» ситуацию в республиках не получалось.

Но тут на помощь идейным наследникам Пилсудского и доктора фон Менде неожиданно приходят «партийные диссиденты». Ну мы помним все эти замечательные рассказы о том, как они героически разваливали режим изнутри с партбилетом у сердца и с фигой в кармане.

«Отцом» народных фронтов в республиках СССР считается секретарь ЦК КПСС, главный «архитектор перестройки» Александр Николаевич Яковлев. Первоначально все они назывались «Народные фронты за перестройку» и создавались якобы с целью поддержки горбачевского курса. Так, вероятно, появление этих движений объясняли самому Горбачеву, который не гнушался любыми средствами, чтобы ослабить влияние в КПСС «партийных князьков».

Выступления народнофронтовцев были призваны оказывать давление на «врагов реформ» и демонстрировать, что страна действительно «ждет перемен». Впервые идея создания таких массовых движений была сформулирована в статье юриста Бориса Курашвили «Нужен ли народный фронт?», которая вышла 6 марта 1988 года в газете «Московские новости». Газета находилась под контролем Яковлева как секретаря по идеологии. Надо ли говорить, что Курашвили оказался полковником КГБ в запасе, преподавателем Высшей школы КГБ им. Ф.Э. Дзержинского.

Но Москва сказала «надо», и на местах ответили «есть». А из кого формировать Народные фронты, если диссидентов – раз-два, и обчелся? Слепили из того, что было под рукой. Так невзрачные профессора-искусствоведы мгновенно превратились в пламенных борцов с коммунистическим режимом.

Летом 1988 года Яковлев посещает Прибалтику. И уже в октябре, как по взмаху волшебной палочки, во всех трех республиках один за другим появляются Народные фронты: 1–2 октября проходит учредительный съезд эстонского Народного фронта, 8 октября в рижском Доме политического просвещения создается народное движение в поддержку перестройки на территории Латвийской ССР, 22-23 октября в вильнюсском Дворце спорта проходит учредительный съезд Литовского движения за перестройку «Саюдис».

И хотя эти движения становятся все откровенно сепаратистскими, Яковлев продолжает убаюкивать Горбачева тем, что «все прибалты за перестройку, за Союз».

Историк Александр Островский в своей книге «Глупость или измена», посвященной гибели СССР, приводит свидетельство бывшего заместителя председателя КГБ Латвии Яниса Трубиньша, согласно которому КГБ Латвии считал главной опасностью появление «никем не контролируемых организаций». Отсюда родилась идея создания подконтрольных организаций, которые должны были уравновешивать друг друга. Так возникли Народный фронт и Интерфронт Латвии, костяк которых составили агенты КГБ.

Задачей агентов было проникнуть в ряды националистических движений и добиться влияния в них, чтобы контролировать ситуацию. Но вскоре, сетует чекист, они начали выходить из-под контроля КГБ и срастались со своей легендой борцов за независимость, что позволило им потом занять должности в высшем руководстве новой Латвии. То есть куклы вышли из-под контроля кукловодов и натворили дел. Что ж, бывает. Даже Бен Ладен вышел из-под контроля ЦРУ.

Но так ли наивны были кукловоды? Неужели вся история СССР, весь их опыт работы в спецслужбах и на руководящих постах в стране не убедил их в том, что заигрывать с национализмом смертельно опасно? Остается открытым вопрос: распад страны – это провал их работы или же это тот результат, который они и хотели получить?

Марина ПЕРЕВОЗКИНА
«Московский комсомолец», 27 мая 2026 г.