Театр Южной Осетии: первые шаги

Становление осетинского профессионального театрального искусства на основе высочайших традиций русской сценической классики было бы невозможно без создания национальных студий в культурных столицах СССР. Вслед за Владикавказом когорту молодых артистов, прошедших академическую театральную школу, стал и административный центр Юго-Осетинской автономной области.

90 лет назад, осенью 1936 г., группа юго-осетинской молодежи отправилась из Сталинира (Цхинвала) в город на Неве, чтобы без малого через пять лет вернуться на родину и поднимать на совершенно новый уровень национальный театр. О том, как проходила в Ленинграде учеба первого поколения профессиональных артистов Юго-Осетии, подробно рассказал в 1941 г. журнал «Искусство и жизнь».

Новые актеры Южной Осетии

Осенью 1936 г. из Южной Осетии в Ленинград приехала группа юношей и девушек учиться в Театральном институте сложному искусству актера.

Руководство мастерской было поручено одному из опытнейших педагогов института заслуженному деятелю искусств Л.С. Вивьену и педагогу А.В. Соколову. Основная трудность, вставшая на пути учебы, состояла во взаимонепонимании педагогов и студийцев, происходившем вследствие незнания (или очень слабого знания) последними русского языка.

Кроме того, состав студии был неоднороден и по возрасту и по своему культурно-профессиональному уровню: около трети студийцев были взяты из актерской молодежи Юго-Осетинского театра, существующего в городе Сталинир уже около 10 лет; часть пришла из самодеятельности, а некоторые вообще даже не имели прямого отношения к театру. И тех и других надо было обучать с «азов» сценическому мастерству.

На элементарных этюдах и упражнениях учились молодые актеры сценическому общению, чувству ансамбля, легкости и пластичности движений. И только после этого они перешли к работе над отрывками из пьес, а затем и над пьесами.

К концу учебы студия дала четыре спектакля, качественно неоднородных, которые являлись как бы вехами творческого роста студии.

Выбор репертуара является самым трудным и ответственным делом в работе национальных студий, ибо он в значительной степени определяет художественный облик будущего национального театра. «Последние» Горького и «Слуга двух господ» Гольдони, «Гроза» Островского и «Отелло» Шекспира, — так разнообразен и широк репертуар студии.

Из четырех спектаклей «Последние» идут на русском языке, а остальные три — на осетинском. Первой работой студии еще на III курсе были «Последние» Горького. Спектакль полностью не удался, это была удача лишь отдельных исполнителей (Софья Коломийцева — 3.Чабиева, Петр Коломийцев — Г.Таугазов, Любовь Коломийцева — 3.Гаглоева, Якорев — Г.Сланов), но не всего коллектива: до зрителя не было донесено то богатство внутренней динамики действия, та «диалектика человеческой души», которые столь характерны для пьес Горького.

Много потерял спектакль от того, что пьеса не была переведена на осетинский язык, вследствие чего студийцам, еще слабо владеющим русским языком, было очень трудно войти в образы горьковской пьесы. Но относительная неудача дебюта убедила студийцев с удвоенной энергией ликвидировать допущенные ошибки и недостатки. И они добились успеха. Об этом красноречиво свидетельствует их следующая работа — «Слуга двух господ» Гольдони.

Свежесть и непосредственность, чувство ансамбля — основные достоинства этого спектакля.

То, что у нас подменяется гольдониевской «условностью», у осетин, благодаря их национальной фантазии, зазвучало как подлинный народный юмор.

Труффальдино в исполнении А.Жажиева и Смеральдина — Н.Чочиевой — это образы жизнерадостных и остроумных детей своего народа, а не односторонне-абстрактные «слуга» и «служанка» комедии масок. Запомнились Беатриче (3.Гаглоева), доктор Ломбарди (Г.Сланов), Панталоне (В.Маккеев).

Итак, первая удача. Меньше, чем в полгода, был создан не менее интересный следующий спектакль — «Гроза» Островского.

«Гроза» по своему духу была близка осетинской студии. Постановщики (А.В. Соколов и И.Я. Савельев), работая над ней, старались вскрыть наиболее глубоко те стороны, которые были близки студийцам, быту их прошлого. Это могло убедить в необходимости работы над ней, заразить их энтузиазмом. Разве Осетия не была в прошлом «темным царством», а разве женщин, подобных Катерине, не было в Осетии? Понятно, что коллектив с увлечением взялся за работу над «Грозой».

И «Гроза» была следующей ступенью творческого роста студии. Русские образы великой драмы в исполнении осетин приобрели национальный колорит и своеобразие.

3.Чабиева и 3.Гаглоева создали два совершенно разных образа Катерины. С большой теплотой и тонким юмором играет С.Маргиев недалекого и безвольного Тихона. Полные веселого задора и оптимизма, радовали нас Кудряш и Варвара в исполнении А.Кабисова и Л.Джиджоевой.

Спектакль «Отелло» — наиболее яркий и интересный из всех работ студии. И, что особенно важно, в этом спектакле раскрылись доселе неизвестные стороны дарования ряда студийцев.

Безусловно, в первую очередь надо отметить С.Газзаева, исполнителя роли Яго. Незаметный исполнитель роли Сильвио в «Слуге двух господ», которого до «Отелло» педагоги склонны были считать не очень одаренным, в последнем спектакле раскрылся, как прекрасный в будущем острохарактерный актер. С.Газзаев создает шекспировский образ, полный противоречий и контрастов: его Яго коварен и умен, завистлив и смел. Молодой актер играет с подлинным темпераментом и большой экспрессией.

Интересен и А.Жажиев в роли Отелло, правильно раскрывающий не трафаретно понятую «трагедию ревности» Отелло, а трагедию его краха веры в человека. Очень корректно, без всяких внешних эффектов играют Г.Таугазов (Кассио), Г.Сланов (Родриго) и А.Джиджоева (Бианка). Не удалось создать законченные образы Н.Магкоевой (Дездемона) и В.Чабиевой (Эмилия).

К сожалению, у большинства исполнителей спектакля «Отелло» прекрасный шекспировский стих звучит бледно и невыразительно, хотя переводчик трагедии осетинский поэт-орденоносец Плиев сумел сохранить музыкальную ясность и гармонию шекспировского стиха. Это надо учесть труппе при дальнейшей самостоятельной работе над «Отелло».

Существенным недостатком мастерской является отсутствие в ее репертуаре национальной пьесы.

Осетинской группе следовало бы использовать опыт московского Гос. института театрального искусства им. Луначарского, где ученики национальных студий, владеющие пером, с помощью литературоведов института сами создают пьесы национальной тематики. В осетинской мастерской есть такие: поэты С.Маргиев, С.Газзаев, печатающиеся у себя на родине, В.Каиров, удачно переведший для студии на осетинский язык «Слугу двух господ» Гольдони.

Правда, коллектив в самом ближайшем будущем у себя на родине обязуется восполнить этот пробел.

В портфеле театра, где будут работать выпускники, есть пьеса «Шамиль» Ваккели, ряд драматургов пишет для театра пьесы, сюжеты которых заимствованы из героического эпоса осетинского народа — «Сказания о нартах», который по своим литературно-художественным достоинствам стоит в одном ряду с такими шедеврами эпоса, как «Калевала» и «Джангар».

За четыре года учебы студия вырастила и воспитала одаренных актеров и актрис национального осетинского театра. По своим учебно-творческим показателям осетинская мастерская заняла первое место в институте.

Примечателен и творческий рост каждого из студийцев. Вот уже упоминавшийся С.Газзаев. Он пришел учиться из театра. Вначале было трудно: мешало учебе слабое знание русского языка. Помимо всего, неудачно выбранная для него роль Сильвио в «Слуге двух господ», которую Газзаев не любил и играл на «тройку», борясь с самим собой, на некоторое время создала о нем ошибочное представление. Иногда наступали минуты отчаяния, но внимание коллектива и педагогов всегда выручало. В роли Яго он «нашел себя» и одержал полную победу.

Газзаев мечтает сыграть роль Хаджи-Мурата в намеченном к постановке «Шамиле» Ваккели.

А. Жажиев — также несомненно одаренный студиец — до поступления в институт вообще не был ни разу на сцене, он был лишь ярым «болельщиком» и завсегдатаем театра, не пропускавшим ни одной новой постановки. Ему пришлось начинать с «азов». Вначале он был очень скован, робел, но необычайная работоспособность помогла преодолеть все трудности. Сыграв с успехом Труффальдино, Жажиев хорошо исполнил и роль Отелло.

Интересен путь и Г.Сланова. Его воспитал театр. И театр может гордиться своим воспитанником, создавшим ряд образов, поражающих своей острой, едкой сатирой и тонким юмором.

Подлый и ничтожный дегенерат Якорев в «Последних», смешной, суетящийся доктор Ломбарди в «Слуге двух господ» Гольдони и, наконец, слабовольный завистник, ревнивец и трус Родриго в «Отелло» — такова маленькая, но достаточно характерная галерея образов, созданных Г.Слановым. Им же была проведена большая режиссерско-ассистентская работа над «Отелло».

Почти со школьной скамьи пришла в институт 3.Чабиева. Но уже в элементарных упражнениях на первом курсе было видно, что ученица обладает большими способностями. Дипломные спектакли подтвердили это. Насыщенная драматизмом роль Софьи Коломийцевой была признана лучшей творческой удачей в спектакле «Последние». Следующей большой работой была Катерина в «Грозе». 3.Чабиева стремилась создать Катерину такой, какой ее характеризует Добролюбов: протестующей против «темного царства» произвола.

Актриса мечтает сыграть в своем национальном театре образ освобожденной от рабства осетинской женщины. 3.Чабиева достигла больших успехов в чтении, и ей, только одной из мастерской, присвоено, помимо всего, звание чтицы. В настоящее время актриса готовит для чтения ряд произведений великого классика осетинской литературы — Коста Хетагурова.

Занимая в театре видное положение, 3.Гаглоева решила, однако, идти учиться (вернее, переучиваться). Очень трудно было ломать себя, бороться с выработанными сценическими навыками. За успешную учебу она вознаграждена персональной стипендией им. К.С. Станиславского. Любовь Коломийцева в «Последних», Беатриче в «Слуге двух господ» Гольдони и, наконец, полный обаяния и лиризма образ Катерины в «Грозе» — вот роли, сыгранные Гаглоевой.

Итак, четырехлетняя учеба окончена.

Восемнадцать молодых актеров-осетин вольются в труппу своего театра. Они освежат ее молодыми дарованиями, обогатят ее своими знаниями и культурой, воспринятой от опытнейших педагогов, и будут строить на своей далекой родине замечательное искусство, национальное по форме, социалистическое по содержанию. Так на наших глазах осуществляется мудрая сталинская национальная политика, ежегодно приобщая все новые сотни, все новые тысячи людей (еще недавно принадлежавших к отсталым народностям) к свету, к знаниям, к культуре, к искусству.

В.ЗУБИН
Журнал «Искусство и жизнь», №3, 1941