Хаджи-Мурат ДЗУЦЦАТИ: «Солнце во мне живет, соседствуя с облаками»
// Избранные стихотворные произведения выдающегося осетинского поэта и публициста, страстного патриота Осетии, внесшего неоценимый вклад в обретение югоосетинской независимости
ДЕНЬ КУСКА
Тамерлан ТАДТАЕВ
Перед тем как уехать во Владик, я решил к Куску зайти и отдать ему книжку со своими рассказами, пусть просвещается. Я про него там такое накатал – обессмертил, одним словом. А живет мой герой за городской площадью в длинном двухэтажном доме напротив театра, который сгорел лет пять назад. Меня тогда еще не вытурили из таможни, и помню, как на восстановление храма искусства у всех госслужащих оттяпали половину зарплаты. Лично мне это пошло на пользу: я бросил курить, а по утрам после пробежки в парке прыгал на турник и вертелся на перекладине как очумелый. А вот смена была жутко недовольна и строила догадки: какому уроду в правительстве опять не хватило денег на новую иномарку. Конечно же, театр не отстроили, хотя и обнесли руины деревянным забором. А зима в тот год выдалась лютая, и сухие доски постепенно исчезали. К весне вместе со снегом растаял и забор. Сейчас зрители в театр приходят исключительно по нужде, и потому в центре города, особенно в жару, вонь невыносимая.
Таймураз ХАДЖЕТЫ «Меня во сне целует ветер с гор»
Выдающегося осетинского поэта Таймураза ХАДЖЕТЫ за необыкновенный лиризм многие называют «осетинский Есенин».
Он родился в сел. Ногкау Кударского ущелья Южной Осетии в большой семье, почитающей труд и национальные традиции. Детство его прошло в родных горах, учиться он начал в Квайсе, а окончил среднюю школу в 1964 г. в Цхинвале. После службы в пограничных частях Советской Армии Таймураз в 1968 г. поступил в Литературный институт им. М. Горького. Именно там, в творческой атмосфере столицы, крепло поэтическое дарование будущего мастера осетинской литературы.
Илар-сказитель
Нафи ДЖУСОЙТЫ
В Кударгоме было особое расположение к юмористам – худæг лæг. Каждое село имело своих шутников. Они всегда присутствовали на ныхасах, словно божье благословенье: снимали всяческие напряжения от усталости, бытовых невзгод, мелких распрей. Они вносили в трудные будни горцев минуты непринужденного веселья, и каждый род особенно дорожил ими.
Сказителей было куда меньше, и дорожили ими еще больше. Они принадлежали всем жителям Кударгома, были всеобщей гордостью. Такими в Кударской котловине были Кудза из рода Джусойты, Андо из рода Наниты, Илар из рода Хуыгаты. Кудза я не знал, – он умер в год моего рождения, но слава его жива по сию пору. Великолепным рассказчиком был и его младший брат Сачино, но он так и не вышел из под густой тени своего знаменитого старшего. Однако я в детские годы слышал, как он вдохновенно читал целые главы наизусть из «Витязя в тигровой шкуре» моему отцу.
Сослан КОКОЕВ «УАЦАМОНГА. Честь осетина или приватные беседы с «Джабеличем» (Э.Дж.Кокойты)»
И моя ли в том вина,
Если это действительно так.
Макиавелли
«…Не верьте угрюмому уродству, облаченному в пестрые шелка трусливо подкрадывающегося обмана!
Не верьте сильному, облаченному в шкуру смирения, он опасней всего, ибо не обладает еще достаточной мощью, чтобы не стыдиться ее, достаточной для того, чтобы не брать, а отдавать Вам по Вашим заслугам.
Не верьте ловцам человеческих душ, в каком бы цветастом, либо мрачном облачении они к вам не являлись, ибо Вы служите им всего лишь в качестве пищи для поддержания жизни их разлагающихся тел – этих давно уже смердящих трупов, сотканных из низменных, ложных измышлений, противоречащих чистому духу.
Не верьте тому, кто с тайным злорадством нашептывает в Ваше нежное познающее ухо пропитанные ядом лживые утверждения о превосходстве одних народов над другими, ибо он есть человек, в чьей мерзкой внутренней клоаке никогда не поселялся божественный дух, и лишь желчная зависть вскармливала суть его ограниченного мироздания.
Не верьте им, заклинаю Вас, ибо к единству народов ведет наш последний правильный путь, освещенный самим всеобъемлющим провидением. И еще раньше, к единству избранных, высших представителей разных народов ведет наша последняя, прямая и стремительная, подобно священной стреле, дорога.
