Осетия Квайса



Чермен ДЗАНАГОВ: «Мне всегда говорили, что кони – это мой конек…»

6-1Сегодня народному художнику России, заслуженному деятелю искусств Северной Осетии, известному скульптору, старейшему в республике представителю творческой интеллигенции Чермену ДЗАНАГОВУ исполняется 90 лет. Каждый свой юбилей Чермен Урузбекович  встречает с особым волнением, потому что в первые майские дни для него наступает двойной праздник. Вслед за днем рождения всякий раз идет День Победы в Великой Отечественной войне. А Дзанагов – солдат этой великой Победы, один из тех героев Отечества, кто приближал ее в ратных сражениях, не щадя живота своего, являя несгибаемость духа защитника Родины.

Других больших побед, уже творческих, достигнутых благодаря кропотливому труду, таланту и высокому профессионализму, у Дзанагова было в жизни немало. Скульптор внес неоценимый вклад в искусство Осетии и всей России. Среди его работ есть знаковые – памятник «Дружба народов» во Владикавказе в честь добровольного присоединения Осетии к России, обелиски в память героев Великой Отечественной войны в Ардоне и селении Коста, портреты выдающихся сынов и дочерей Осетии – народных артистов СССР В.Тхапсаева, Н.Саламова, В.Дударовой, писателя Д.Мамсурова.

Дзанагов – признанный мастер портрета и конной скульптуры. Вот почему именно к нему за творческим сотрудничеством обращался Сосланбек Тавасиев, когда работал над главными работами своей жизни – памятниками Салавату Юлаеву в Уфе и Коста Хетагурову во Владикавказе. Жители столицы Северной Осетии должны знать, что замечательному  монументу, установленному перед Осетинским театром, мы во многом обязаны здравствующему патриарху национальной скульптуры.

В своем почтенном возрасте Чермен Урузбекович по-прежнему полон творческого вдохновения – примета, свойственная большому мастеру. Сегодня его мастерская – это дом, где он продолжает трудиться и придумывать новые образы. Лепит фигуры из пластилина и глины, которые, хочется верить, скоро найдут свое воплощение в бронзе и предстанут перед широкой публикой. А сам автор будет этому счастливым свидетелем. Лишь бы здоровье было – это, по мнению художника и его близких, сегодня для него – самое главное.

С Черменом ДЗАНАГОВЫМ накануне юбилея встретилась корреспондент сайта «Осетия-Квайса» Марина КАДИЕВА.

Чермен Урузбекович, как вы решили стать скульптором?

– В селении Фарн, где я учился, каждый школьник чем-то увлекался. А я с другом любил рисовать, и у нас это неплохо получалось. Когда в школе был какой-нибудь праздник, нас всегда просили помочь с оформлением. И мы частенько рисовали портреты Пушкина, Лермонтова, других классиков русской литературы. А во время летних каникул, особенно после дождя, мы с другом лепили из глины машины: отдельно делали колеса и хвастались всей округе.

Перед Одессой. Юный Чермен Дзанагов (справа) с родственниками).

Перед Одессой. Юный Чермен Дзанагов (справа) с родственниками).

После окончания школы, мы с семьей приехали к родственникам во Владикавказ. Недолго думая, я направился в товарищество художников и познакомился с русским скульптором, которого звали Сергей. Он меня немного подучил, и я стал практиковаться в живописи. Мы тогда жили на ул. Серпуховская (ныне – ул.Митькина), и я часто спускался к Тереку и писал пейзажи. Тогда начал готовиться к поступлению в художественное училище Одессы. Отправил туда документы и, получив разрешение, поехал сдавать экзамены, прихватив свои работы.

– Поездка в незнакомый город вас не напугала?

– Я не знал дальше Осетии ничего, так что ехал в неизвестность. Слышал, конечно, что Одесса – большой и красивый город. А у меня даже не было приличной одежды. Пришлось надеть то, что было – шерстяные носки и осетинские чувяки, которые, чтобы не спадали, я булавками прикрепил к единственным, уже износившимся штанам. Когда приехал, мне выделили место в общежитии, и я в течение 10 дней, пока не начались экзамены, там жил.

Был такой интересный эпизод. Пока я дожидался у кабинета экзамена, смотрю, идет видный молодой человек в строгом костюме и фетровой шляпе. Я подумал: «Это, наверно, преподаватель» и привстал, чтобы поздороваться. По-осетински говорю ему: «Уае бон хорз!» Он, конечно, ничего не понял, но кивнул и вдруг сел рядом. Как потом оказалось, этот молодой человек, как и я, тоже сдавал экзамены, но мне удалось поступить, а ему, такому респектабельному, нет. Это было очень неожиданно.

– Представляю вашу радость!

– Вы не поверите, но сначала я расстроился, причем жутко. Экзамены, вроде, сдал хорошо, но мне поставили двойку и единицу. Откуда мне было знать, что это – высшие баллы? От огорчения не знал, что и делать. Обреченно встал и перед тем, как покинуть аудиторию, попросил: «Верните мне мои документы». Но меня тут же остановили: «Присядьте, пожалуйста. У вас отличные оценки». Так я стал студентом и проучился на скульптурном отделении пять лет.

– Как вы оказались в действующей армии?

– В армию меня призвали в 1940-м году. Я как раз окончил последний курс, сдал экзамены и пошел в военкомат. Мне было 19 лет. Подал документы, и нас целым эшелоном отправили служить в город Львов. А через год началась война. Она застала меня возле пограничного города Перемышль, в десяти километрах от которого в лесу мы работали: копали окопы, строили оборонительные сооружения. Когда нас стали бомбить немецкие самолеты, мы получили приказ немедленно покинуть место дислокации.

– Вы прошли всю войну от звонка до звонка. В каких боях пришлось тяжелее всего?

Дзанагов прошел войну с первого дня до Дня Победы.

Дзанагов прошел войну с первого дня до Дня Победы.

– На той войне легких дорог не было. Тот, кто остался в живых, считалось, родился под счастливой звездой. Много крови полито было на Курской дуге, где я воевал в составе 354-й дивизии.  В 1944-м – в Белоруссии. К концу войны, когда наша армия подошла к Берлину, нас перебросили в Варшаву. Там мы захватили плацдарм –  9 на 4 километра. Шли ожесточенные бои с огромным количеством танков и артиллерии. Все вокруг грохотало от разрывов. Многие новобранцы, 18-летние пацаны, плакали от страха. А мы, старослужащие, их успокаивали: «Чего боитесь, вы же в окопах сидите!»

– Где встретили День Победы?

– В Кенигсберге. Генерал армии П.Батов разделил наш фронт и отправил одну его часть в на взятие этого бастиона немцев. 9 мая как раз там и встретили.

– После войны вы не хотели остаться в армии?

– Нет. Я же мечтал стать художником. Но больше всего хотел домой. Очень соскучился. Но вернулся лишь в 1946 году, раньше не отпускали. Сошел с поезда в Беслане и пошел пешком в Фарн. Подошел к дому, постучал, мама открыла дверь и… не узнала – она не видела меня семь лет.

– А отец?

– Отец погиб во время войны. Он был уже в преклонном возрасте, когда председатель колхоза собрал всех стариков села, выделил им коней и наказал переправить в Беслан кукурузу. По дороге их выследил вражеский самолет, который начал расстреливать обоз. Некоторым удалось спрятаться, но папу смертельно ранило. Поэтому после войны мне надо было заботиться о семье, зарабатывать на жизнь, вот мы и переехали во Владикавказ. Стал искать что-то по специальности, пошел в товарищество художников и мне разрешили работать. У нашего сторожа была лошадь, на которой мы возили гипс, цемент, краски – все необходимое для творчества. И я начал лепить свои первые серьезные скульптуры. Это были портреты работников Политбюро.

– Как вы познакомились с Сосланбеком Тавасиевым?

Так рождался самый известный памятник Коста Хетагурову. Дзанагов (слева) и Тавасиев.

Так рождался самый известный памятник Коста Хетагурову. Дзанагов (слева) и Тавасиев.

Тавасиев проводил небольшую выставку во Владикавказе, на которой я представил свою работу «Исса Плиев на коне». Она заинтересовала известного скульптора, который, узнав, кто автор, подозвал меня и сказал, что хочет поговорить. В тот же день он предложил мне поехать с ним в Москву и вместе поработать. Я принял приглашение и в 1949-м отправился в столицу набираться опыта и мастерства.

– Так в совместном творчестве и родились ваши широко известные работы?

Да, мы вместе сделали памятник осетинскому поэту и писателю Коста Хетагурову, что стоит перед Северо-Осетинским государственным академическим театром им. В.Тхапсаева, а также  памятник национальному герою Башкирии Салавату Юлаеву в Уфе.

А с Хетагуровым вышло так. В канун юбилея Коста министерство культуры Северной Осетии объявило всесоюзный конкурс, посвященный Коста Левановичу Хетагурову. И мы с С.Тавасиевым решили участвовать. Поработали месяц и отправили скульптуру на конкурс. В финале из пяти работ выбрали нашу.

– Говорят, с другим нашим художником, будущим великолепным графиком –  Азанбеком Джанаевым, вы познакомились в Москве. Или это не так?

Азанбек жил в мастерской у Тавасиева. Там мы с ним впервые и увиделись. Тогда Джанаев работал художником-оформителем в газете «Красная звезда». А в центральную печать плохих рисовальщиков не брали. Вскоре Джанаев вернулся в Осетию. И я с Москвой долгие планы не связывал. Проработав несколько лет с С.Тавасиевым, вскоре вернулся на родину.

– Как вас встретила творческая интеллигенция Северной Осетии?

Дз рис ТхапсаевВ 1957-м году я стал членом Союза художников республики. Вскоре был избран его председателем. Тогда нас было всего шесть человек – С.Санакоев, Н.Баллаева, П.Зарон, Н.Кочетов, М.Марабанец и я. А материалы мы перевозили все еще на той самой лошади…

Вообще это было время, которое давало большие возможности для творчества, для совершенствования. Нас часто приглашали принять участие в различных выставках, в том числе всероссийских и всесоюзных. На них Осетию представляли ежегодно от 15 до 20 художников. С нами очень считались. Изобразительное искусство было на подъеме.

Многие мои работы, которые я тогда выставлял, до сих пор находятся в хранилищах в Москве. У меня сейчас, к сожалению, нет возможности перевезти их обратно. Это очень дорого. В Болгарии, где я тоже когда-то выставлялся, до сих пор находится моя скульптура Коста Хетагурова. Где именно она сейчас, не знаю. Раньше были тесные связи с Болгарией, мы были побратимами, а сейчас дружба между нашими братскими народами во многом утеряна.

– Известно, что у вас часто случались и конные выставки. Любите лошадей?

Дз рис Амазонка 1Деревенские парни всегда неравнодушны к лошадям. А я деревенский парень. В детстве часто водил их к реке, купал – мне это очень нравилось. До сих пор, когда вижу коней, что-то внутри содрогается. Нет более изящного и благородного животного.

Совсем недавно вылепил из пластилина скифа и амазонку, которые верхом на коне в стремительном порыве, вооруженные луком и стрелами, преследуют цель. Мне девяносто, но коней лепить мне удается особенно легко. Мне всегда говорили, что кони – это мой конек, и что лучше меня их никто не делает.

– Ваши кони стоят на площади Дружбы народов с 1974 года. И долго еще будут стоять…

О, это тоже был большой конкурс. Его объявили в честь 200-летия добровольного присоединения Осетии к России. Решили, что художники, создавая проект, должны работать группами. Я стал работать вместе с Маирбеком Царикаевым и Сергеем Санакоевым. Над памятником мы корпели два года. В итоге выиграли конкурс. Когда нашу работу утвердило министерство культуры, состоялось официальное его открытие. Я вот сейчас думаю, перебираю в памяти сделанное за многие годы и скажу вам так: пожалуй, эту работу я бы назвал одной из самых удачных.

– Кого из осетинских художников вы могли бы назвать достойным подражания и восхищения?

Дз рис Дудар– Махарбека Туганова. Он выдающийся художник и большой патриот Осетии. С ним я был лично знаком. Когда Махарбек приехал во Владикавказ, ему выделили трехкомнатную квартиру недалеко от филармонии. Там он и работал. Его знаменитый «Пир нартов» тоже был написан в этой квартире. М.Туганов часто заходил к нам в мастерскую. Тогда она была в холле нынешнего театра оперы и балета – обветшалом здании, где даже жили бездомные люди. Ходили к нему и мы. Махарбек любил коньяк, и мы часто его баловали.

Оба ваших сына стали скульпторами. Это вы повлияли на их выбор?

– Заур и Виталий сами избрали этот путь. Младший, Заур, окончил Московский художественный институт им. В.Сурикова. А Виталий – факультет прикладного искусства художественного училища во Владикавказе. У нас много совместных работ. Одна из них – памятник павшим в Великой Отечественной войне в с.Хумалаг.

Вообще Заур, может, и не совсем удобно мне об этом говорить, очень талантливый парень. Его совместную с  товарищами работу – Мемориал Славы – я считаю прекрасной. Проект памятника жертвам трагедии в Беслане  тоже он сделал. Заур с Виталиком сейчас работают вместе.

Чермен Урузбекович, 3 мая вам исполняется 90 лет. С какими мыслями вы встречаете свой юбилей?

Дз рис горецО себе, я думаю, некрасиво много говорить. Мой труд должны оценить окружающие, тогда это будет правильно. Я мог бы, наверное, еще многое сделать, но, к сожалению, сегодня уже нет той поддержки, которую художники получали в советское время. Выставки тебя только разоряют, заказов практически нет.

Но вот юбилейную выставку попросили организовать. Она откроется как раз 3 мая в музее им. М.Туганова. Специально к ней я написал несколько пейзажей. А еще завершил две работы на аланскую тему, но их надо отлить в бронзе, а денег нет – нужно не менее ста тысяч рублей. Мне это уже не под силу. Так что не знаю, получится ли, чтобы эти две работы увидели люди.

– А как встретите День Победы?

К сожалению, в параде 9 мая не смогу принять участие – болят ноги, тяжело ходить. Отмечу праздник во дворе дома – у нас здесь много ветеранов живет, и мы договорились собраться. Выпьем по рюмке, вспомним молодость, фронтовые дороги…

6

С сыновьями Зауром и Виталием.

Один из главных памятников республики. Слева направо: М.Царикаев, С.Санакоев и Ч.Дзанагов.

Один из главных памятников республики. Слева направо: М.Царикаев, С.Санакоев и Ч.Дзанагов.

Ваять Ленина в СССР было почетным заданием. Таваисев и Дзанагов.

Ваять Ленина в СССР было почетным заданием. В.Хаев и Ч.Дзанагов.

Редкий снимок: А.Галазов, С.Хетагуров и А.Дзасохов на открытии памятника погибшим в Великой Отечественной войне в Хумалаге.

Редкий снимок: А.Галазов, С.Хетагуров и А.Дзасохов на открытии памятника погибшим в Великой Отечественной войне в Хумалаге.

Этот Плиев мог бы стоять на набережной Терека во Владикавказе, но было принято другое решение.

Этот Плиев мог бы стоять на набережной Терека во Владикавказе, но было принято другое решение.



 
загрузка...
 
Loading...